рецка
А это я вчера вымучивала, засыпая, вставляя палки в глаза... Поэтичный бред.


Империя волков» (Empire des loups, L'), Франция, 2005
***
Р: Крис Наон. А: Жан Рено, Арли Жовер, Жослен Киврен, Лаура Моранте
Известный французский ваятель музыкальных клипов совершает вторую попытку податься в большое кино и снимает скомканный драматический триллер из жизни гастарбайтеров по книге Жан-Кристофа Гранже
Капитану полиции Нерто поручено расследование серии убийств, совершенных в Турецком квартале Парижа. Несмотря на то, что Нерто – молод и задорен, опыта и смекалки ему не доставать. Однако самостоятельно податься в логово сомнительных иммигрантов он не отважился и призвал на помощь давно отошедшего от дел и пребывающего в сладостном забвении Шиффера – мужчинку брутального, неуравновешенного, с дурной репутацией, грандиозным опытом и нужными знакомствами. Нехотя, Шиффер ввязывается в расследование и выясняет, что все три девушки, убитые маньяком, до жути друг на друга похожи…
Благополучная барышня Анне являет собой классическую иллюстрацию «женщины на грани нервного срыва»: любимый муж постепенно меняется в лице, у нее прогрессирует паранойя, учащаются провалы в памяти, и только личный психоаналитик в состоянии починить ей мозги. Собственно, психоаналитиком и вооружившись, Анне пытается выпутаться из заговора, в который сама себя охотно втянула.
«Империя волков» начинается как шедевр. По-европейски терпкий вкус холодного визуального отчаяния, нескончаемый, гнетущий дождь, стерильные интерьеры и полицейские со звериной натурой – Наон делает интригующую заявку на дикую смесь кибер-панка и нуара. Режиссер, дебютировавший позорным «Поцелуем дракона», выстраивает свой фильм по уместному в данной ситуации принципу дуализма: развитие сюжета поначалу идет в двух разных плоскостях и долгое время непонятно, где и как они пересекутся. Признаться, лучше бы они и не пересекались, потому как две внятные линии превратились в одну сумбурную, лишив фильм своего амбивалентного очарования. Наон – виртуозный клипмейкер, и это сквозит в каждом кадре. Он заботливо елозит камерой по лицам героев, которые смывает бесконечным дождем. Но, пожалуй, визуальная безупречность – единственное, в чем фильм держит марку от начала до конца. Одна из лучших сюжетных тем об одержимом маньяке-эстете в финале едва ли не растворяется в пучине малозанимательных перипетий – ее раскрывают лишь по касательной, вскольз. Как, впрочем, и все остальные темы, попутно придумывая новые. Фильм – череда мыльных пузырей, старательно выдуваемых режиссером в зрительный зал: его сюжетные линии лопаются, даже не долетев до земли. Ценные киножанры, как то психологическая драма и конспирологический детектив, в руках безыскусного жонглера меняются с калейдоскопической частотой, и от такой чехарды голова идет кругом. И только Жан Рено, пожеванный и потрепанный, с потухшим взглядом и ленивой мимикрией кажется единственным статичным, оттого величественным персонажем во всей этой суетливой истории.